«Матильда»: Плачь, плачь, танцуй, танцуй
Maria Remiga,
Кто боялся, что «Матильда» погубит Россию, может не бояться — Алексей Учитель снял аккуратное, безобидное, местами даже робкое кино, которое представляет собой нечто среднее между «Солнечным ударом» Михалкова и «Анной Карениной» Джо Райта с тяжелым перекосом в сторону первого.

Матильда
Режиссер: Алексей Учитель
В главных ролях: Михалина Ольшанска, Ларс Айдингер
Луиза Вольфрам, Данила Козловский, Ингеборга Дапкунайте
Сергей Гармаш, Евгений Миронов, Григорий Добрыгин
Дата премьеры в РФ: 26 октября

1890-й год, выпускной Императорского театрального училища. Будущий император Николай II (Ларс Айдингер) с трепетом наблюдает, как по сцене кружится балерина Матильда Кшесинская (Михалина Ольшанска). Внезапно тонкая бретелька платья рвется и открывает грудь девушки, что, конечно же, порождает волну охов и ахов по достопочтенной публике. Цесаревичу Ники этот эпизод крепко западает в душу, и вот уже на конных соревнованиях среди офицеров он, почти не отрываясь, смотрит в золотой бинокль на затылок танцовщицы. В это время к финишу первым приходит офицер Воронцов (Данила Козловский), который, как победитель, может выбрать любую девушку и получить от нее поцелуй. На кого падает его выбор, догадаться нетрудно.

Николай тем временем приглашает Матильду в шатер, чтобы обсудить с ней варианты дальнейшего сотрудничества. В частности, он предлагает ей красивое украшение, одну пылкую встречу и плавный уход в закат без последствий и обязательств. Кшесинская, как барышня смелая и гордая, на такой расклад категорически не согласна, подарок не принимает, а напоследок заявляет, что это он будет мучаться, искать ее и молить о встрече.

Кто боялся, что «Матильда» погубит Россию, может не бояться — Алексей Учитель снял аккуратное, безобидное, местами даже робкое кино, которое представляет собой нечто среднее между «Солнечным ударом» Михалкова и «Анной Карениной» Джо Райта с тяжелым перекосом в сторону первого. Понятно, что Учитель не в такой творческой агонии, как Никита Сергеевич, но те, кто еще после «Прогулки» считал Алексея Ефимовича тонким режиссером (и пропустил его поздний период), может доставать губозакаточную машинку. В горячке православных протестов и любовных телеграмм Поклонской слегка подзабылся тот факт, что из «Матильды» должен вырасти сериал и, судя по ракурсам, съемке и некоторым экспериментам с цветокоррекцией, это будет типичный российский сериал про слезы и розы. Жаль, ибо видно, что дорога была вымощена вполне благими намерениями.

Главным врагом фильма оказались не православные активисты и не упорная блондинка с болезненной фиксацией на Николае II, а небрежный сценарий, из-за которого картина больше напоминает сжатую пружину, чем мощную историю о любви, горе и сомнениях последнего императора. Интригующая мистическая ветка с немецким экстрасенсом и тайными пыточными экспериментами «человека, отвечающего за спокойствие» проваливается в никуда, несмотря на то, что режиссер использует ее и как базис, и как метафору (умом, как известно, Россию не понять). Любовная линия, из-за которой формально разгорелся весь сыр-бор, — ничего особенного, типовая история страсти под драматическую музыку, сделанная деликатно настолько, насколько хватило сил — что, разумеется, не отменяет поцелуев под сенью тонкой ткани и криков под проливным дождем.

Впрочем, эту мелодраму страшно оживляют главные актеры — особенно, конечно, Ольшанска с ее дерзкой грацией и гипнотизирующим взглядом. Ее здесь часто показывают в одном белье, еще чаще — без, но то, что у нее в глазах, будоражит гораздо больше. Айдингер играет с подчеркнутым уважением, причем подчеркнутым два раза жирной линией — при одном взгляде на него становится очень смешно от всех упреков в издевательстве над святым именем. Всем остальным актерам явно тесновато в своих образах: вроде бы и есть что играть, но пока развернешься, уже пора покидать экран. Гармаш и Дапкунайте работают в режиме автопилота, который никогда не подводит, а самая выразительная роль досталась Козловскому, который при этом половину фильма гуляет где-то за кадром. Возможно, Учитель подсмотрел у Найшуллера, что Даниле идет играть безумие, но хорошего, видимо, понемножку.

Матильда, как часто это бывает с фильмами, живущими не своей жизнью, довольно точно сама себя комментирует, к месту и не к месту вставляя метафору измученного художника, который органично рифмуется с не менее измученной страной. Вокруг шум, суета и неизбежное величие, над головой Николая сгущаются тучи, а все, что ему на самом деле нужно — чтобы от него, наконец-то, отстали. Все, кто в России хоть раз вставал на работу в шесть утра, где-то в глубине души наверняка проникнутся тяжкой долей главного героя. Страдает Ники, страдает Матильда, страдают его семья, невеста и даже психопат Воронцов, страдает народ, периодически страдает зритель. Справедливости нет, никто не спасет, на все воля Божья.