«Неизвестная»: Больно мне, больно


Неизвестная / La fille inconnue
Режиссер: Жан-Пьер Дарденн, Люк Дарденн
В главных ролях: Адель Энель, Жереми Ренье, Тома Доре, Оливье Гурме, Фабрицио Ронджоне
Дата премьеры: 17 ноября

Врач Дженни отрабатывает последние дни в социальной больнице и готовится к переходу в частное предприятие. Задержавшись на рабочем месте после закрытия, она не отвечает на звонок в дверь поликлиники, дабы показать тем самым стажеру, что и от клиентов должен быть отдых. Решение понятное и разумное, но следующим утром полиция сообщает главной героине, что приходившая ночью девушка найдена мертвой без документов, а в больнице она искала помощь. Шокированная тем, что не предотвратила убийство, Дженни ставит себе целью узнать имя погибшей, чтобы оповестить родных о случившемся. В какой-то момент ее самостоятельное расследование заходит слишком далеко.

Великие гуманисты кинематографа — братья Дарденны — привезли свою новую работу на Каннский фестиваль, где они не раз становились триумфаторами («Золотая пальмовая ветвь» доставалась им дважды — за «Розетту» и «Дитя»). Внешняя простота стиля и особый подход к раскрытию социальной тематики влюбили многих в творчество бельгийских режиссеров. В центре картины у Дарденнов, как правило, житейский конфликт, в который они «не вмешиваются», а к его участникам относятся по-библейски, без осуждения и с терпеливым пониманием. Их привычный цикл — один фильм раз в три года — был нарушен, и «Неизвестная» вышла раньше времени. О поспешности выпуска фильма можно судить по решению самих братьев перемонтировать и урезать картину после провала в Каннах. Но кажется, эти меры не смогут спасти ленту.

В новом фильме та же основа — простая ситуация, разве только на этот раз проблема не так очевидна, и герой словно сам ее себе внушает. Но все остальные составляющие картины проходят через новое непривычное видение, изменения происходят даже на уровне жанра: режиссеры выстраивают скорее детектив, чем драму, и на этом незнакомом поле события фильма развиваются через силу. Как героиня предыдущей ленты братьев «Два дня, одна ночь», Дженни навязчиво вмешивается в чужие жизни, стучится в двери, пытаясь дозваться до чьей-то совести; и тут для «крутого» развития сюжета авторы используют неожиданно бесстыдные приемы: все заинтересованные в деле лица каким-либо образом связаны с главной героиней, у нее происходят подряд случайные встречи с неслучайными людьми. Резкие повороты истории могли бы иметь логическое объяснение, органично вплетаясь в общую канву, но непоследовательность созданных ситуаций такую вероятность отсекает.

В дарденновских персонажах по большей части есть что-то невыносимое: либо они совершают мерзкие, не терпящие компромисса поступки, как это было в картине «Дитя», либо предстают в положительном свете, но действуют в личных интересах («Сын»). Братья безмерно любят человека в его абстрактном виде, они рисуют своих героев такими точными штрихами, что те со всеми своими слабостями, до слез ужасными глупостями остаются понятными зрителю и слишком настоящими, чтобы им не сопереживать.

В противовес этому героиня «Неизвестной» с каждой сценой становится все более идеальной, чрезмерно альтруистичной, и к середине фильма она уже теряет человеческий облик. Авторы так стараются выбелить образ Дженни, что помещают ее в искусственные ситуации: к ней домой приходят обязательно в то время, когда она ест или спит, вынуждая ее тем самым пожертвовать собственным комфортом в угоду другим; сразу после принятия решения остаться в госучреждении в ущерб ее карьере следует сцена с неблагодарным пациентом. Использование этих манипулятивных рычагов приводит к тому, что однозначно положительный герой начинает вызывать негативные эмоции, представая немым укором — лучшей версией гражданина, несуществующей вовсе. И прочие герои фильма даже не люди, а скорее трафареты: честный активист, подонок, криминальные элементы, униженные женщины. Под конец эти категории вводятся в общую картину с обескураживающей стремительностью, и наворачивание пущей социальщины с иммигрантской темой переходит в пошлость, навязывая зрителю определенный манифест.

И если сырой монтаж можно доработать, а лишние сцены вырезать, что до определенной степени преобразит фильм, то от ужасной развязки никуда не уйдешь. Но мы будем надеяться на чудо и обязательно посмотрим новый вариант картины, потому что если нас оставит последняя совесть в лице братьев Дарденн, то куда же тогда идти.

Анастасия Муяссарова


comments powered by Disqus