> ## Content Index
> Fetch the complete content index at: https://cinemaholics.ru/llms.txt
> Use this file to discover other available public pages before exploring further.

# «Конференция»: За и Против
- URL: https://cinemaholics.ru/konfierientsiia-za-i-protiv/
- Published: 2020-10-30T15:58:37.000Z
- Updated: 2020-10-30T16:14:53.000Z
- Author: Ефим Гугнин
- Tags: РЕЦЕНЗИИ, #Import 2024-02-14 14:50, #Import 2026-09-16 17:43, #Import 2026-09-16 19:46, #Import 2026-10-11 16:19

«Конференция» Ивана И. Твердовского («Класс коррекции», «Зоология») — один из главных российских фильмов года. Картина получила приз за лучший сценарий на [«Кинотавре»](https://cinemaholics.ru/kinotavr-2020-winners/), и наверняка это только начало торжественного фестивального шествия (если от фестивалей, конечно, хоть что-нибудь останется).

Фильм рассказывает о монахине (ее сыграла постоянная актриса режиссера Наталья Павленкова), которая пытается организовать вечер памяти пострадавших от теракта на «Норд-Осте». Твердовский никогда не боялся тем острых и рисковых, но здесь прыгнул выше головы, взявшись за трагедию, которую в нашей стране не принято подробно обсуждать вслух.

Такое кино достойно целой дискуссии, поэтому впервые в рубрике «За и Против» мы обращаемся к формату диалога. Два наших постоянных автора, [Владислав Шуравин](https://cinemaholics.ru/author/vladislav/) (За) и [Ефим Гугнин](https://cinemaholics.ru/author/efim/) (Против) попытаются в дружеском споре подсветить все плюсы и минусы картины.

**Владислав Шуравин (далее — ВШ):** «Конференция» Ивана И. Твердовского, как и любой фильм на (почти) табуированную тему, раньше озвучиваемую с неохотой и вполголоса, не может избежать ни драматургических костылей (вроде больного мужа героини Павленковой, прикованного к кровати и жалобно стонущего в самые отчаянные моменты ее диалогов с близкими родственниками), ни авторской осторожности, каким бы провокатором ни считался режиссер, ни парадоксальной на фоне предыдущего пункта претенциозности.

Вообще трудно представить, чтобы И. Твердовский (тот самый И. Твердовский, у которого в «Классе коррекции» жертвенная героиня становилась аллюзией на Христа), снявший фильм о трагедии «Норд-Оста», обошелся без многозначительных тягучих пауз. А уж тем более без причудливой смеси библейской исповеди и суровой русской драмы, документалистики с реальными жертвами и игрового кино.

И это не желание оправдать монументальный проект только из-за социальной значимости. Забудем о том, что кино может (а может ли?) менять что-то в сознании зрителей или хотя бы выстраивать диалог с обществом. Хотя в отношении последнего я убежден. Это и как картина о коллективном переживании травмы занятная вещь: ведь неслучайны здесь заигрывания со статичной камерой, фиксирующей говорящие головы, и уж тем более образ театра, в который вечно хотят вломиться чиновники с охранниками.

Феллини вот в свое время снял вроде бы политическую «Репетицию оркестра», которая, впрочем, работала и как абстрактный фильм-образ — у Твердовского та же задача. Возможно, впервые в жизни не провоцировать и не шокировать, а использовать мнимую кинематографическую невыразительность, чтобы зафиксировать нежелание говорить о коллективных травмах?

**Ефим Гугнин (далее — ЕГ):** Ну, вопрос о выстраивании диалога с обществом в случае «Конференции» довольно спорный. И потому, что выбранная форма фестивального пост-мета-квазидока наверняка оттолкнет порядочный процент зрителей (уверен, многие нормальные люди «выпадут» из фильма еще на открывающей сцене, той, в которой уборщица мучительно долго вытряхивает из-под сидений крошки — и будут абсолютно правы). И потому, что форма здесь в принципе важнее, чем предмет разговора.

Речь Твердовского перед показом на «Кинотавре» — про то, как важно чтить погибших и тд. — наверняка искренняя, не спорю, но мне она все же кажется небольшим лукавством. «Конференция» — вообще не про «Норд-Ост» и не про жертв терроризма. Это кино про самого Твердовского, про то, как он умеет выстраивать сложные мизансцены и играть с форматами.

И я не против. Абсолютно. Люблю формализм. Но и в этом плане у «Конференции» проблемы. Ты говоришь про мнимую кинематографическую невыразительность. Мне она «мнимой» не кажется. О какой мнимости идет речь, если Твердовский на мой взгляд всегда снимал довольно серенькое кино. Так же, как заковыристая метафорика его всегда занимает куда больше драматургии самой по себе.

![345253d2135446d69cdb62f3eff4](https://cinemaholics.ru/content/images/2020/10/345253d2135446d69cdb62f3eff4.png)  
*Космос PR*

**ВШ:** Метафорика его интересует больше драматургии? Не уверен. То, как Твердовский выстраивает почти что детективную исповедальную интригу (события постепенно реконструируются каждым из выживших и все рассказчики вкладывают в воспоминания свои смыслы), до «Расемона», конечно, не дотягивает, но сделано любопытно. Из вербального хаоса мы получаем, если угодно, посттравматический подкаст с полифонией мнений.

Да, это все очень расплывчато и не просчитано, но режиссер, в общем-то, такого эффекта и добивается. Хочется сравнить разговоры героев в зале театра с церковным хором в начале фильма, но тогда ты меня снова поймаешь на пресловутой метафорике и параллелях.

А то, что среднестатистический зритель не примет фильм, по-моему, было очевидно еще до выхода — когда режиссером выступил И. Твердовский. Речь же скорее об обращении к более-менее лояльной аудитории. Причем «Конференция» не начинается и не заканчивается лозунгами: она говорит о важной социальной проблеме, но сама, честно говоря, не до конца разбирается в том, как ее решить.

Тут нет месседжа — скорее, напротив, много вопросов о том, как себя вести по отношению к исторической памяти. И кто понял, тот, как говорится, поймет. Думаю, людей, которые о таких вещах размышляют, немало.

**ЕГ:** Забавно, что мой «нормальный» зритель у тебя превратился в «среднестатистического». И хотя я тебя в высокомерности обвинить не могу, этот семантический трюк, мне кажется, очень классно иллюстрирует «Конференцию». Это кино, которое с первого же кадра (та самая уборщица, да) как бы выставляет стену. Мол, дальше пройдут только те, кто «в теме», кто что-то там читал про расширенный квант длительности и знает названия книг Базена, Эпштейна или там Делеза.

С какой-то чисто социальной точки зрения мне противен сам факт того, что общенациональную трагедию, нормально не осмысленную в нашем кино, в итоге превращают в пространство для взаимной мастурбации творческой интеллигенции, восхищающейся, как же мастерски можно сказать так много, не сказав, по сути, ничего — ты и сам говоришь, что фильм не разбирается, как решить проблему. Я бы добавил: не особо и пытается.

Ладно, этот антибуржуазный протест мой — не то чтобы интересная платформа для критики, я признаю. Мне в принципе не кажется, что «Конференцию», как и любое кино, интересно обсуждать с точки зрения «смыслов». Что ж, ты вот говоришь про драматургию, «Расемона», — я согласен, чисто композиционно тут действительно все любопытно складывается в этакий психологический детектив.

Другое дело, что, на мой взгляд, все формальные заигрывания Твердовского с постдоком как способом поговорить о народной травме полностью нивелируются тем, что в итоге разговор приводит к сюжетному твисту а-ля М. Найт Шьямалан, и вся история схлопывается до трагедии одной отдельной личности. Хотя здесь, наверное, путь от частного к общему был бы куда более уместен.

Драматургия Твердовского не соблюдает даже простейшие повествовательные правила — вроде того, что строить текст на одной интонации, пожалуй, не самая лучшая идея. В «Конференции» он изматывающе долбит по одной минорной ноте, пока весь эффект окончательно не иссякнет — как героиня Ксении Зуевой в одной из сцен, бесконечно хлопающая окном с одной лишь ей известной целью.

![c4205457c1f64e87947fb5366c67](https://cinemaholics.ru/content/images/2020/10/c4205457c1f64e87947fb5366c67.png)  
*Космос PR*

**ВШ:** «Среднестатистический» — потому что «нормальность» вещь очень спорная. Хотя тут действительно не стоит погружаться в семантику. Я Базена и Делеза, к своему стыду (или счастью), не читал, и абсолютно равнодушен к такому, если угодно, «интеллектуальному» измерению «Конференции». А вот претензия к тому, что Твердовский кощунственно снимает кино о национальной трагедии, так ее и не переосмыслив, мне кажется не совсем правильной: он снимает даже не столько о национальной трагедии, сколько о трудностях обращения к подобным темам, о психологических и социальных барьерах.

Чувство вины, страх погрязнуть в воспоминаниях, наконец, отсутствие поддержки от государства — его интересуют вот такие мотивы, а не их следствие (то есть замалчивание), как может показаться. Поэтому не вижу ничего плохого в том, чтобы взять конкретный теракт и на его примере показать, почему, собственно, народ так далек от разговора о собственной травме. Кино и не должно говорить — зато может показать зрителя со стороны в лице героини Павленковой, которая отчаянно хочет актуализировать диалог между выжившими, или, напротив, в лице тех, кто этого диалога так долго избегал. В таких вопросах всегда нужно зеркало. И лучше зеркало искусства.

К сюжетному твисту тот же контраргумент. Не приводит сюжетный поворот к частному — он лишь окончательно фиксирует конфронтацию двух сторон. Хотя с претензией к развитию интриги абсолютно согласен: когда становится ясно, чем же так провинилась Павленкова, чувствуешь себя немного обманутым. А то, что происходит после (все финальные конвульсии героини на выходе из театра), говорит об избыточности Твердовского как сценариста. С другой стороны, именно это ведь и меняет интонацию, о которой ты говоришь: монотонное обсуждение травмы резко переходит в неистовство человека, столкнувшегося с собственной слабостью и потерявшего всякую надежду на прощение.

И я ведь не хочу нарекать «Конференцию» событием, навешивать ненужные регалии и говорить о какой-то там революционности — чтобы наше сознание хоть немного изменилось, должна прежде всего измениться среда вокруг. Может быть, через пять лет никто и не вспомнит о фильме — значит, такая его судьба. Но я убежден, что лучше говорить или даже бубнить под нос, чем молчать. А если есть возможность бубнить художественно — так, чтобы зрители если не поддержали диалог, то хотя бы яростно обсуждали его инициатора, — то не стоит оставаться в стороне. «Конференция» вот не осталась.

![04f31ac70ed24d2b9a462bf6eaaf](https://cinemaholics.ru/content/images/2020/10/04f31ac70ed24d2b9a462bf6eaaf.png)  
*Космос PR*

**ЕГ:** Напрягает, что мы опять вернулись к смыслам, но, видимо, такое уж кино. Проблема в том, что я не верю в эту «далекость» народа от разговора о травме, как и в то, что Твердовский вообще понимает, от чего там народ далек или к чему близок. Да и перемена интонации, о которой ты пишешь, мне таковой не кажется — по-моему, это незначительные изменения сугубо внутри одного регистра.

Ладно,впрочем, спорить тут можно бесконечно, потому что в конце концов мы вернемся к «ощущению», а это вещь не только субъективная (как и любая оценка искусства), но еще и антидискуссионная. К тому же, в принципе сложно спорить с твоей центристской позицией. Чья примирительная интенция, к слову, мне кажется куда более искренней, чем любая в «Конференции».

Хочу лишь, наверное, наконец сформулировать главную претензию к «Конференции», которая у меня по ходу диалога расплылась по разным тезисам. Если рассматривать как формалистский эксперимент — а мне этот ракурс кажется единственным интересным в данном случае — то я вижу лишь паноптикум отдельных методов, но никак не цельное произведение. Это и сухой постдок с говорящими головами, и эксцентричная драма с заостренными эмоциями. Это тщательная реконструкция событий «Норд-Оста», которую сам «Норд-Ост» как будто бы интересует меньше всего. Такой, знаете, модернистский гезамткунстверк, «идеальное искусство» — и пьеса, и социологический трактат, и, как точно ты заметил, посттравматический подкаст. Здесь заметно вот это странное и свойственное нашим «серьезным» кинематографистам желание сделать «больше, чем кино». Шире, чем кино. Глубже, чем кино. Но лично я люблю именно кино.