> ## Content Index > Fetch the complete content index at: https://cinemaholics.ru/llms.txt > Use this file to discover other available public pages before exploring further. # «Мои инструменты — это все пространство или его отсутствие»: Интервью с Екатериной Щегловой - URL: https://cinemaholics.ru/interview-sheglova/ - Published: 2017-11-21T15:28:10.000Z - Updated: 2017-11-21T15:47:01.000Z - Author: Мария Ремига - Tags: ИНТЕРВЬЮ, #Import 2024-02-14 14:50, #Import 2026-09-16 17:43, #Import 2026-09-16 19:46, #Import 2026-10-11 16:19 Профессия художника-постановщика в кино для многих людей сводится к определению «человек, который делает красиво» — в лучшем случае. Часто зритель вообще не понимает, что делают эти люди, а от них, между тем, во многом зависит то, как будет выглядеть фильм, состоится ли он с визуальной точки зрения. Чтобы немного пролить свет на эту важную профессию, а заодно и обсудить гипнотически красивый фильм [«Осколки» (Middleground)](https://cinemaholics.ru/middleground/), мы поговорили с одной из лучших художниц-постановщиков в России — Екатериной Щегловой. --- **На премьере «Осколков» в Третьяковской галерее вы назвали профессию художника-постановщика «невидимой», подразумевая, что многие не знают, в чем состоит ее суть. Давайте попытаемся как-то объяснить.** Когда ты говоришь, что ты художник-постановщик, люди часто говорят: а что, в кино есть художник? И думают, что художник — это человек, рисующий картины, которые в кино на стене висят. Обычно я объясняю людям суть профессии так: художник придумывает все, что вы видите в кадре, придумывает, почему персонажи сидят в определенных местах. Художник-постановщик отвечает за все, что вы видите в кадре, за все материальное. То есть мои инструменты — это все пространство или его отсутствие. **Вы работали над «Осколками» два года и на старте проекта отталкивались от своеобразного лукбука, так?** Да, мы сделали то, что обычно называется лукбуком, но потом все прекратилось. По сути, мы сделали его для того, чтобы показывать разным людям и привлекать деньги в проект. Эта работа заняла, наверное, месяц: мы собирали картинки, я делала пре-визуализации, скрепбукинг. Мы сделали, а потом все, я отлипла от этой истории, я просто отдала ее [Алисе](https://cinemaholics.ru/alisa-khazanovas-favorite-movies/) *(Хазановой, режиссеру «Осколков»)*, и дальше она показывала все это потенциальным инвесторам. А меня не было два года в этой истории. Но потом за фильм взялся Hype *(Hype Production, производственная компания)*, и все получилось. **За это время как-то изменилось видение фильма? Насколько далеко вы ушли от пресловутого лукбука?** Лукбук помог мне все вспомнить. Вообще, за эти два года многое изменилось: я успела родить ребенка, что полностью меня поменяло, я сделала два фильма, — «Холодный фронт» и «Ученик» — которые тоже меня очень изменили, изменили мое ощущение профессии, мой взгляд на мир. И, мне кажется, во многом из-за этого фильм Алисы получился свежее и живее, чем он был в моих представлениях. **Вы брали что-то из живописи для фильма?** На *Middleground* безумно повлиял Алекс Кац как живописец чистой формы. К тому же, он полжизни рисовал людей из той среды, которая показана в фильме: прослойку нью-йоркской богемы среднего класса. Он дал какой-то очищенный американский дух. Кац в этом плане был главным моим вдохновителем. Еще Хоппер и весь американский реализм середины двадцатого века, конечно. **Фильм продвигается как арт-объект. Вы его в таком контексте представляете?** Я все свои фильмы представляю как арт-объекты, я по-другому не могу. Я с фильмами работаю как с большой формой. А спектакли — это в чистом виде современное искусство. И кино в каком-то смысле тоже, это картинка, которую ты делаешь разными мультимедийными способами. Вообще это странная история, было совершенно непонятно, как ее продвигать. Ведь прокат — это то, что тебе пытаются продать, как-то объяснить, чтобы ты пошел в кино. И этот фильм вообще не встраивается ни во что: русский фильм на английском языке с американцами, при этом он не про Америку. Здорово, что прокатчики все это придумали. **Если бы фильм был выставкой или картиной, то это было бы…** Это был бы Кац *(смеется)*. Или вот эти плакаты в конце, меня попросили их сделать, и я очень этому рада. Мне кажется, они выглядят так, как я чувствую этот фильм. Дух этого фильма — это живопись Каца и картины Кассаветиса. ![](https://cinemaholics.ru/content/images/2017/11/katz_banner.jpg) **Мне кажется, что при всей необычности, этот фильм говорит о вещах, понятных всем. Это ощущение жизни как сна — оно ведь многим знакомо, просто не все пытаются его как-то объяснить, вербализировать.** Да, к тому же у всех есть опыт неудачных отношений. **Сколько раз вы смотрели готовый фильм?** Раза три. Два раза я смотрела его в кино: на фестивале и на премьере в Третьяковке, куда пришли мои друзья, и я хотела вместе с ними в зале посмотреть, и один раз на компьютере, Алиса мне показывала. **И как менялось ощущение фильма с каждым просмотром?** На самом деле оно особо не менялось, у меня довольно цельное ощущение этого фильма. Есть, конечно, моменты, которые я хочу поправить, и я вижу их при каждом просмотре. Я всегда вижу, где скатерть криво лежит или еще что-то *(смеется)*. **Будь у фильма большой бюджет, это повлияло бы на что-нибудь в вашей работе?** Принципиально — нет. Разве что мы потратили бы меньше здоровья и нервов. А такого, чтобы там были вертолеты, спецэффекты — такого не было бы. Я даже думаю, что, если бы у нас было больше денег, мы бы все абсолютно сняли в Америке и у нас бы не было замечательных досъемок в Москве с туалетом кинотеатра «Пионер», например, который явился как откровение *(смеется)*. Так что я думаю, все к лучшему. ![](https://cinemaholics.ru/content/images/2017/11/0vnn3uQ6bp0.jpg) **Я хочу вернуться к тому, что вы можете, так скажем, выбирать разные творческие ипостаси, менять в какой-то степени сферы. Есть ли какая-то новая область, в которой вы бы хотели в будущем попробовать свои силы?** Честно говоря, я бы хотела по какой-нибудь ускоренной программе, где-то за год, выучиться на оператора и работать. Мне всегда очень нравилось снимать, я все равно все время снимаю для живописи, и в последнее время мне реально стало тяжело с операторами. Это связано с тем, что у меня произошло какое-то замещение, мне легче это самой делать. Раньше никогда не было такой проблемы, я всегда с операторами дружила и любила их, а теперь все время с ними ссорюсь и ненавижу *(смеется)*. **Вы видите, что можно сделать что-то лучше?** Нет, просто по-другому. Нет никакого «лучше». Видимо, мне тоже хочется это делать и, наверное, поэтому так происходит. Проблема не в этих несчастных людях, операторах (да пребудет с ними сила!), проблема во мне. К тому же, мне кажется, происходит сейчас такая революция, что в профессию, которая долго считалась мужской, приходят женщины. Раньше все это шло от того, что камеры были тяжелые, все эти «ну зачем тебе таскать тяжелую камеру», сейчас же появилась куча легких камер и все это можно победить. Я была бы просто счастлива, правда, я не могла бы других художников терпеть *(смеется)*. Пришлось бы вообще все делать самой. А там уже и до режиссуры недалеко. **Почему бы и нет? В кино есть достаточно много людей, которые умеют делать все.** В этом плане идеальная для меня фигура — Содерберг. Когда ты сам режиссер, сам снимаешь, сам монтируешь потом — это идеально. Для меня идеал — это фильмы, которые мы делали с детьми в «Камчатке» *(детский творческий лагерь)*, где я была вожатой, потому что мы все целиком делали сами. Ты один делаешь одно произведение, это ближе к живописи, опять же. ![](https://cinemaholics.ru/content/images/2017/11/15108312061soderbergh.jpeg) **Насколько художник-постановщик в России свободен в самовыражении?** С одной стороны, художник только и может, что выразить себя, потому что любая художественная деятельность подразумевает, что ты все пропускаешь через себя. Это больше всего похоже на те принципы, по которым построена сама жизнь: нет ответа, который работает одинаково во всех ситуациях. Каждый раз это присутствие в моменте, решение проблем по мере их возникновения в тех уникальных обстоятельствах, которые есть. Здесь совершенно невозможно стандартизировать задачи, все зависит от конкретного проекта — нет единого хорошо и единого плохо. На «Блокбастере», например, мне пришлось покупать уличный фонарь с оранжевой натриевой лампой, потому что оператор попросил его в качестве дополнительного осветительного прибора, чтобы был этот специфический оранжевый свет. В итоге я покупала его на сайте Госзакупки, где государство закупает эти фонари. На другом проекте был оператор, который сказал, что главное, чего он хочет избежать — это вот эти московские оранжевые фонари, и мы потратили кучу времени на поиск мест в Москве, где их нет, а это были буквально сантиметры города. В общем, никакой единой технологии быть не может, ты каждый раз действуешь по ситуации. И это все — бесконечный художественный труд. И то, что есть сценарий... Сценарий — это как бы литература, а кино — это картинки, и как раз твоя главная работа — эти литературные смыслы превратить в визуальное высказывание и не потерять то хорошее, что было в литературе. Когда ты находишь своих людей, и у вас получается что-то совместно придумать — это как счастливый брак, это очень круто. У меня так было с Кириллом Серебренниковым, у меня так было с Пашей Руминовым на «Мертвых дочерях» и с Ромой *(Волобуевым)* на обоих наших фильмах. И с Алисой на «Осколках». Все эти фильмы я люблю, и они не стыдные, потому что они произошли в единении, была какая-то совместная работа разных художников ради того, чтобы получилось что-то одно. Происходит чудо, и произведение наполняется чем-то, что ты даже не ожидал там увидеть, оно начинает жить своей жизнью. **Это чувствуется и по ту сторону экрана, мне кажется.** Искусство или нет, да. Только это и есть, все остальное — бесконечные споры и препирательства. Как в фильме Звягинцева последнем, который, как мне кажется, состоялся как произведение искусства. Он может быть не близок кому-то, кого-то может бесить, дело вообще не в этом. Он точно работает как искусство. ![](https://cinemaholics.ru/content/images/2017/11/7387b4a4a51466f062f9b08359f76914.jpg) **Вы следите за работами коллег в других фильмах?** Да, конечно. Это такая маленькая среда, что по-другому никак. Мне, например, очень нравится Ася Давыдова, работавшая на фильме «Интимные места», в котором я снималась и могла видеть со стороны работу художника, и она мне кажется очень крутой. Есть Ира Гражданкина, которая сделала «Измены» *(фильм Кирилла Серебренникова 2012-го года)*, который был как раз перед «Учеником», и поэтому я его изучила досконально. Я смотрела и не могла понять, почему он во второй раз не мог взять этого художника, потому что это просто совершенный фильм с точки зрения картинки. Но вот просто Кирилл не любит работать два раза подряд с одним и тем же художником. Вообще за последние десять лет произошла очень странная революция. Когда мы снимали «Мертвых дочерей», женщина-постановщик, вернее даже девочка — я ведь была вообще маленькая — это было что-то из ряда вон, очень редкое. А сейчас в профессии одни женщины. И в кино, и в театре главные художники-постановщики — женщины. У Хлебникова — женщина, Маруся Парфенова-Чухрай, которая с Нигиной Сайфуллаевой и Костомаровым работает, тоже потрясающий молодой художник. ![](https://cinemaholics.ru/content/images/2017/11/-----------.jpg) **Создается впечатление, что это очень маленький круг и везде работают одни и те же люди.** Конечно. Вот «Фонд кино» дает деньги на авторское кино, и тебе человек пять позвонят точно *(смеется)*. В жанровом кино тоже есть эта ротация, но там все-таки немного по-другому. Там большие производства. В жанровом, например, есть Пахомова, которая работает с Бондарчуком, в другом ключе, но она тоже мощный профессионал. Для меня это удивительный момент, почему стало так много женщин. **Может ли художник-постановщик в России выбирать для себя проекты или ему приходится работать с тем, что есть?** То, что я могу выбирать проекты — это только потому, что я мало работаю как художник-постановщик, у меня есть разные виды деятельности, я могу чередовать их. Я могу ждать свой фильм и не работать на чем попало. **А был ли у вас какой-то «вынужденный» проект, за который сейчас, возможно, неловко?** У меня был такой период в жизни, после фильма «Я буду рядом», когда денег не было вообще. Я работала на этом фильме за какой-то крошечный гонорар, и на нем мы расстались с Пашей Руминовым, а до этого я работала только с ним и не имела никакой связи с внешним миром практически. Меня никто не мог особо позвать на работу, потому что меня просто никто не знал. Когда кто-то приходил на съемочную площадку к Паше и спрашивал, кто художник, он отвечал: да это мы все вместе все тут делали. И вот после этого у меня случилось лето какой-то супернищеты. И вдруг меня позвали на работу Enjoy Movies *(фильм «Няньки» Ашота Кещяна)*, которая, собственно, выпускала «Я буду рядом». Гонорар там тоже был маленький, зато была экспедиция в Турцию, где все это снималось. Это было скорее приключение и первая моя работа вне нашей «сектантской» закрытой жизни. Так что для меня это все равно было ценно, что я одна, самостоятельно, поехала работать. Хотя, конечно, там мало было художественной ценности. ![](https://cinemaholics.ru/content/images/2017/11/252579_1906565996785_634459_n.jpg) Но все, что происходит в путешествии, все это имеет смысл. Просто тут ты меньше чувствуешь вдохновения какого-то, но все равно так же пытаешься что-то придумать интересное. Жанровое кино — оно всегда проще, как в американских комедиях, как в советских, как и в русских — вот эта работа над комическим эффектом, она ведется на доступном, понятном языке. Вот работать на каком-нибудь бездарном артхаусе — вот это, я думаю, жесть. Потому что это, как правило, какая-то бесформенная каша. **То есть если представить ситуацию, где вам нужно обязательно выбрать…** То я выбираю жанровое. Потому что там у тебя есть хотя бы защита, тебя защищают законы этой системы. За счет этого ты понимаешь, что тебе делать. Потому что если ты работаешь на артхаусе с автором, которого ты не понимаешь, который тебе не близок, то это просто чистый мрак.