Каннский кинофестиваль 2017: «Мир, полный чудес»


Мир, полный чудес / Wonderstruck
Режиссер: Тодд Хейнс
В главных ролях: Эми Харгривз, Мишель Уильямс, Джулианна Мур, Кори Майкл Смит, Том Нунен, Морган Тернер
Дата премьеры в РФ:

1977 год. Бен, двенадцатилетний мальчик, живет вместе с тетей и грустит. Папу он никогда не знал, мама недавно погибла в автомобильной аварии, и от нее осталось не так много вещей — фотографии, деньги, отложенные на черный день, и книга, внутри которой оказывается талон книжного магазина с любовным посланием некоего Дэнни. Убежденный, что это его отец, Бен звонит по номеру, указанному на флаере, но внезапно получает удар молнией. А в 1927 году глухая девочка, дочь киноактрисы, убегает из дома в Хобокене в Нью-Йорк, чтобы повидать свою маму.

Новый фильм мастера стилизации Тодда Хейнса являет собой настоящее чудо, разом напоминающее о всех чувствах, которые может приносить кинематограф. Взяв за основу роман Брайана Селзника, Хейнс, подстать своим глухим героям, нащупывает визуальный язык и говорит на нем со зрителем, полутонами и деталями заставляя простую, в общем-то, историю, ожить в виде замечательной и грустной сказки. Если бы Дисней был посмелее и экспериментальнее, у них мог бы выйти именно такой фильм — покорный всем возрастам, но не потакающий, трогательный, но не купающий в сантиментах, настолько разнообразный стилистически, что удивляешься, как это вообще может соседствовать и сообщаться. Однако Хейнс показывает, что все-таки может.

Смешивая эстетику немого кино, стоп-моушна и семидесятых, Хейнс не забывает об истории, которую рассказывает — и все стилистические изыски оказываются не вычурностью, а нарративным средством. И разрозненные элементы, поначалу вроде бы хаотично сменяющие друг друга, на самом деле являются разными инструментами одного оркестра, по итогу сливающегося в гармоничный строй. А оператор Эд Лахман и композитор Картер Беруэлл, сотрудничавшие с режиссером на площадке «Кэрол», добавляют туда весомые и красивые партии.

Хейнс в этом фильме впервые ставит камеру на высоту роста ребенка — и делает это очень удачно, вырисовывая мир детства, который сталкивается с чем-то страшным и необъятным (будь то небоскребы Нью-Йорка, космос или семейная трагедия). Но само по себе это страшное и необъятное неизбежно, к сожалению или к счастью. Новый мир ждет — ужасный, прекрасный, такой, в общем-то, какой есть. Второго нам не дано.

Сергей Кощеев


comments powered by Disqus